Отрывок из книги чешских путешественников Иржи Ганзелки и Мирослава Зикмунда «Там за рекой – Аргентина».
Ботаники называют его «ilех paraguariensis», экспортеры – «йерба», индейцы – «каа», все остальные – «матэ». Но все вместе – это больше, чем южноамериканский чай (как матэ именуется в тарифных кодексах европейских таможен), больше, чем заварка измельченных и ферментированных листьев дерева, которое на радость половине Южной Америки разводится в Бразилии, в Парагвае и в Мисьонесе. Матэ – жизненный сок для криожьё, нектар и амброзия, слитые воедино.
Питье матэ – это не светская церемония, как, например, файф’о’клок с чаепитием. Питье матэ, или чупание на ломаном языке наших земляков в Чако, - это предпосылка к существованию. Питье матэ ставится выше таких жизненно важных функций человека, как труд, развлечение, еда и сон. Если криожьё надо идти на работу в шесть часов утра, он встает в четыре, чтобы иметь хотя бы полтора часа на чупание. Чупание допускает все что угодно, только не спешку. Дело в том, что пить матэ – это еще более торжественный обряд, чем обряд созерцания потрескивающих головешек.
По мнению одних, питье матэ способствует нормальному пищеварению и правильному обмену веществ и служит источником душевного равновесия и жизненной энергии.
По мнению других, это величайшее зло, покрывательство лени, бессмысленная трата времени, рассадник болезней, вредная привычка.
По мнению статистики, это выгодное дело. За год Аргентина потребляет около 120 тысяч тонн йербы матэ. По 10 килограммов на душу, считая и младенцев. Никаких вам граммов, никаких аптечных весов!
Но ни к первой, ни ко второй группе (не говоря уже о нудной статистике) не относятся народные поэты, трубадуры памп, поклонники звезд:
Однажды летним вечером
ты приедешь на своем скакуне с собакой;
я угощу тебя горячим матэ,
и ты меня расцелуешь… красавица!
Вслушайтесь только в криожскую песню под аккомпанемент гитар, сидя у пылающего костра посреди пампы!
И у вас пройдет всякая охота философствовать о том, что такое матэ: залог нормального пищеварения или губительный порок.
Гринго всегда можно распознать по тому, как он пьет матэ. Настоящий криожьё никогда не возьмет паву – чайник с горячей водой – в левую руку. Он никогда не допустит, чтобы вода в паве начала кипеть. Он никогда не пьет матэ иначе, как через бомбижью – трубочку с лопаткообразной цедилкой на конце. Он никогда не станет помешивать этой бомбижьей густую кашицу зеленой йербы. Он никогда не допивает до дна, чтобы в бомбижье у него не захлюпал отстой. Он никогда не пьет матэ глотками, а с наслаждением посасывает его. В левой руке он величественно держит круглую чашку, выдолбленную из маленькой тыквы, а правой подливает горячей воды в слегка пенящийся нектар. Потом он терпеливо ждет, пока гость не выцедит два-три глотка горячего напитка – матэ амарго, или симаррона. Чашка из тыквы ходит по кругу до тех пор, пока кто-нибудь не поблагодарит. Только гринго благодарит после каждой добавки, обижая тем самым хозяина.
